ЖАНРОВЫЕ КОЛЕБАНИЯ FLOATING POINTS Молекулярная генетика в музыке	+7 10 месяцев

Исторически сложилось, что старушка Англия постоянно подкидывала музыкальную моду остальной Европе. Пускай англичане не всегда были на коне и иногда вынужденно отходили в тень, но в душе они знали, кто в доме хозяин. Последней из таких игрушек местного масштаба, неожиданно охватившей весь остальной мир стал дабстеп. И теперь он мутирует во что то новое.
Этому событию дают разные имена, запихивают в разные ниши, режут на куски и склеивают все это обратно в новом виде. А все потому, что сейчас появилось большое количество талантливых молодых музыкантов. Что в этом необычного? А то, что делают они настоящую “живую” музыку на настоящих музыкальных агрегатах, и не важно, как это называется -  хип-хоп, дабстеп или какая-то новая мутация бас музыки. Главное сама музыка, а не клише. Но из всей этой плеяды молодых и перспективных Floating Points выделяется довольно сильно. Несмотря на небольшую известность у нас (это, конечно, дело времени), в Лондоне Сэма Шепарда (Sam Sheperd) называют одним из самых многообещающих электронщиков.



Ну да ладно, отбросим мнения этих англичан, так как очень уж они любят находить новых электронных мессий, как аргентинские футбольные болельщики всевидящим оком сканируют пространство в поисках нового Марадонны. Но с другой стороны говорить о спорной популярности Floting Points в связи с хайпом на трансформировавшийся в вонки дабстеп (или как там его правильно называть?) не совсем правильно, так как самого Шепарда кидает в стилевом разнообразии как путника, дырявый корабль в сильный шторм Первая пластинка была какой-то звуковой емкостью, полностью набитой ухающими хип-хоп битами. Именно тогда Сэм стал своим на андеграундой битовой сцене Лондона. Казалось бы, куй железо, пока горячо, но - Сэм парень не простой и не привыкший ходить проторенными дорожками. Вторая пластинка довольно неожиданно всплыла на Planet Mu: старомодная музыкальная структура, построенная на древних басах, с явным уклоном в тустеп, и по воле тенденций записанная в ряды дабстепа (ну и вупустивший ее Planet Mu, думаю, сыграл в свою роль в жанровых играх). Однако для тех, кто слушал то гостевое шоу Сэма у Мэри Энн Хоббс и познакомился с его фирменным почерком это вряд ли стало неожиданностью. Люди начали понимать, что парень явно не промах и к нему стоит присмотреться.



И не прогадали - третья пластинка явила миру необычайной красоты тормозной хаус, приправленный фортепиано и неземной красоты слоу бит с китайским колоритом, в то же время сильно напоминающий Flying Lotus.  Что же дальше? Четвертая пластинка, вышедшая совсем недавно, явила публике такой себе развеселый буги-вуги хаус, как его назвали западные критики. Опять довольно медленный и очень красивый. И опять его тяжело с чем то еще перепутать. А парень уже выработал свой фирменный, легко узнаваемый почерк, несмотря на то, что только в этом году появился на музыкальном горизонте, а до этого его если кто и знал, так это соседи – любители тусовок да такие же безумные домашние музыканты.  Сам Сэм в шутку называет свою музыку толковой бестолковщиной, имея ввиду широту музыкального разнообразия записываемой им музыки, и не горит желанием быть привязанным к какому то одному движению. “Я не забиваю себе голову проблемами типа «где я чувствую себя своим». Я не чувствую себя частью современной бит сцены, чтобы люди не понимали под этим термином. Я не чувствую себя частью хаус сцены. И я точно не считаю себя человеком из дабстеп тусовки! Я просто не придаю этому особого значения.” – говорит сам Сэм “Но с другой стороны я не считаю, что я вот такой крутой и везде свой. К примеру: иногда люди просят поставить меня Love Me Like This в разгар дабстеп вечеринки, что вводит меня в ступор. А с другой стороны получается, что то вроде перезарядки для мозга. Так что я действительно не представляю, где на музыкальной карте находится моя музыка”. Вот так вот. Хотя с ним можно согласиться по той простой причине, что его музыка отлично смотрится и в хаус сетах, и в дабстеповых сбивках, и в экспериментальных работах, скроенных из разношерстной музыки. Но, несмотря на все богатство ингредиентов, главной чертой его музыки, ее изюминкой, является, как я уже говорил выше,  аналоговый звук.



И это не удивительно, ведь юность Сэма прошла в копании в стареньких аналоговых синтезаторах. Однако будем последовательны.  Началось все с того, что молодой человек по имени Сэм Шеперд очень не любил домашнее пианино. А еще больше он не любил уроки игры на нем. Однако родители стояли на своем и СэмЮ сцепив зубы, занимался, что впоследствии привело его в музыкальную школу: “Я начал петь в хоре Cathedral и в результате попал в музыкальную школу Cheethams на джазовое отделение,” - вспоминает Сэм, “Вот там было где душе развернуться: преподаватели без проблем разрешали мне мучить древние аналоговые железяки в старой студии. А знаешь почему? Потому что у них недавно появилась новомодная навороченная студия, в которой, я уверен, они до сих пор толком не разобрались!  Это значило, что я целый день мог торчать там, возиться с MS20 (прим.: Korg), записывать какие-то биты, лупы и всячески экспериментировать. Я думаю, все вышеперечисленное плюс любовь к джазу и хоровое пение, плюс магазин по продаже пластинок Manc и сделало меня таким любвеобильным в плане разнообразия музыкальных стилей” Мостом от посиделок в студии - гараже к признанию нужных людей стала вечеринка CDR Тони Нвачукву. Ну а известность в более широком плане принесло гостевое выступлении на шоу Мэри Энн Хоббс. “После этого мне позвонил босс Planet Mu Майк Парадинас с предложением выпустить “K&G/J&W”. Пару лет назад эту музыку не решилась бы выпустить ни одна звукозаписывающая компания, да и сейчас это было довольно смелое решение,” – замечает Сэм “Представьте мое удивление, мне тогда только восемнадцать стукнуло, а тут такие новости! До этого момента мои работы были малоизвестны и постоянно играл их лишь Патрик Фордж.” Но после этого выступления о Сэме узнали многие, а его треки стали регулярно играть такие люди, как Джайлс Смит, Бенджи Би и Стив Гудмен.  В работы Floating Points влюбляешься моментально, после первого прослушивания. Это музыка живого человека, а не роботизированное нагромождение блоков и отдельных звуковых элементов, основная цель которых привести в движение человеческое тело. В его работах действительно чувствуется эмоции живого человека, (сколь избито не звучало бы это выражение) мастерски переданные слушателю.



Его музыку очень тяжело анализировать и еще сложнее понять, как она сделана. Элементы мозаики складываются совершенно невероятными способами, которые большинству начинающих музыкантов никогда не пришли бы в голову, звуковой ландшафт меняется неожиданным способом, привычные музыкальные ходы всячески избегаются, а звуковое наполнение, несмотря на пробивающийся запах нафталина, вызывает неподдельный восторг.  Каждый его трек выглядит полностью законченным, с идеальным балансом формы и содержания. Кажется, что эта способность оттачивалась долгое время. Однако Сэм удивляет в ответ: “На самом деле некоторые треки довольно старые. “Esthian” (который вышел на сборнике Мэри Энн Хоббс Wild Angels) довольно старый, “J&W Beat” тоже довольно старый,  “Shangrila” (со второй стороны Love Me Like This) вообще написан мною лет шесть или семь назад! А вот “Vacuum Boogie” я сделал, можно сказать, на коленях, когда в феврале ехал на поезде из Манчестера в Лондон. Так что, как видите разброс по времени довольно ощутимый.” – говорит Сэм. Однако это не правило, а скорее исключения. “Главной, или скорее самой тяжелой задачей при создании танцевальной музыки для меня является сделать трек как можно быстрее, то есть в один приход. Я боюсь, что если буду тянуть слишком долго то основная идея будет постепенно отдаляться и прятаться от меня. Мне кажется именно поэтому много хаусовой музыки выглядит немного беспорядочно скроено” Однако не мастером единым.



Сэм, конечно, мозг, но во время живых выступлений все несколько меняется, на сцене его сочинения представляют скрипач, виолист, саксофонист, трубач, два виолончелиста, гитарист, бас-гитарист, барабанщик, перкуссионист, вокалистка Фатима и, собственно, сам Сэм, заведующий по части электроники и клавиш. Похоже это все то ли на живое выступление чернокожей блюз исполнительницы (Фатима довольно колоритная вокалистка и большая часть внимания достается ей, в то время как Сэм неброско колдует по части электроники), то ли на джазовую импровизацию старых друзей. А временами даже на подпольное выступление “тру хип-хап” группы. В общем, опять колебания и расслабленная неопределенность.  Но это можно легко понять, глядя на ориентиры Шепарда в музыкальном мире: детройтский папа Тео Перриш за главного, а на подыгрыше джазовая арфистка, родом из 60-70х, Дороти Эшби и Игорь Федорович Стравинский. Ну и плюс Дебюсси, Равель и Месьен для тех, кому показалось мало вышеупомянутых гениев. И, естественно, все эти упоминания не ради красного словца. Так что согласитесь, получился весьма достойный список кумиров, который мало у кого из электронщиков ныне встретишь.  И это несказанно радует, ведь движение музыкального локомотива происходит именно благодаря таким смелым и талантливым... современнее было бы сказать продюсерам, но очень уж это слово не правильно воспринимается на просторах нашей родины, так что правильнее будет сказать музыкантам. А куда приведет этот локомотив одному лишь богу известно, но то, что это будет веселая поездка сомневаться не стоит.